Природно-космические основы построения народного календаря

 

В календаре, который дожил до начала XXI в., сохранилось несколько принципиально отличающихся друг от друга архетипических начал. Древнейшей основой нашего традиционного календаря было стремление гармонизировать трудовую и общественную жизнь первобытного общества с глобальными космическими ритмами, замечать и усваивать которые нашим древним предкам помогало состояние окружающей среды, которая в своем годовом круге жизни проходила период начального расцвета, пышного, безудержного буйства цветов, непродолжительного очарования своего величия и очень стремительного увядания. После чего следовал весьма продолжительный отдых, во время которого подводились итоги прожитого времени и, конечно же, вырисовывались контуры будущего. А затем все повторялось с самого начала по определенным природным ритмам и соответственно им систематизированным правилам социального поведения. Какими принципами руководствовался древний человек, выстраивая диалог между астрофизическими, космическими, природно-ландшафтными факторами и многочисленными явлениями в своей повседневной жизни и профессиональной деятельности (в том числе художественной и обрядово-магической практике)? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо совершить экскурс в историю формирования и дальнейшей эволюции народно-ведической системы восприятия и упорядочения времени (в данном случае нам хочется как можно дальше уйти от собственно политизированных в различное время понятий-определений, которые как мракобесные ярлыки навешивались да и сегодня еще навешиваются многими противниками той или иной научной идеи). Древняя народная культура, которая веками служила нашим далеким предкам системно- и структурообразующим фактором природно-социального бытия, гармонизировала отношения между Богом и предками, между отдельными этническими и конфессиональными сообществами, между чрезвычайно сложным внутренним миром и беспредельно-бесконечным миром, противостоящим человеку в его помыслах, делах и поступках. Древний человек освоил этот мир, создал развернутую систему законов, регламентирующую эти взаимоотношения, и, что удивительно, эти многочисленные табу, предписания и регламентации позволили сохранять паритетные начала и строго поддерживать необходимые условия оптимального развития каждой из противоположных, но взаимно тяготеющих друг к другу сторон. Человек жил в природе, в определенной мере противостоящей ему своим агрессивно-хаотическим началом, но он выработал огромную систему ритуалов, магических танцев, сакрально-магических песен, заговоров, приговоров, закличек и иных императивно-продуцированных мыслеформ, обрядов, ритуалов, атрибутов, мест семейного и родового поклонения, которые в конце концов стали смыслом их практической и духовной жизни, кодексом чести, тем духовно-нравственным наследием, которое стало передаваться из поколения в поколение как абсолютная ценность и неоспоримая истинность. Этому способствовали специфические формы устно-поэтического творчества: песни, сказки, предания, легенды, различные жанры эпического творчества.
 
С приходом христианства, которое несло в себе совершенно иную идею межнационального объединения, идею творения всего сущего на Земле промыслом Божьим, ситуация принципиальным образом изменилась. В Книге Бытия создание мира представлено следующим образом:«В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: «Да будет свет». И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один» (Быт: 1,1 — 5).Новозаветная история возводит Божественное деяние в абсолют, при этом недвусмысленно подчеркивая: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин: 1,1).
 
С приходом христианства на земли восточных славян началась длительная, порой бескомпромиссная борьба за духовное лидерство. Об исторических путях сосуществования двух исключительно богатых и исключительно величественных историко-культурных и религиозно-догматических традиций разговор будет вестись на многих страницах этой книги. Здесь же хотелось бы отметить лишь одно обстоятельство, которое ни в коем случае не оправдывает радикальных представителей каждой из поименованных традиций.
 
Именно из уст христианских проповедников слетели слова, оскорбляющие чувства и достоинство носителей древнейшей славянской, а в основе своей и праславянской духовной традиции. Именно христиане назвали сторонников древней веры наших предков язычниками и не просто приложили немало усилий, а развязали кровопролитную войну против исконно бытовавшей веры. Этот непростой духовно-нравственный процесс не завершен и до настоящего времени. При этом следует заметить, что массовое сознание белорусов безболезненно и совершенно бесконфликтно совмещает в себе две духовные традиции: чтит и уважает древний обряд похорон, но при этом с великой надеждой и почитанием отправляет в храм чад своих для венчания и Божественного благословления.
 
К сожалению, и многие наши историки новой академической волны, не желая использовать штампы прошлых идеологических баталий, решили использовать еще один политоним, правда, более ранней эпохи противостояния. Они широко пользуются понятием «паганство», не утруждая себя при этом хотя бы раскрытием семантических основ этого «архаического новообразования». В Древнем Риме «высокой», элитарной считалась культура города (от лат. polis) по отношению к примитивной культуре деревни (от лат. poganos). Не трудно догадаться, что и в этом случае народной культуре отводилась второстепенная роль, поэтому, очевидно, наша задача состоит в том, чтобы раз и навсегда забыть об этих историко-культурологических перипетиях и принимать древнейшее наследие наших предков как основу основ нашей ментальности, как тот неискоренимый архетипический пласт подсознания, с которым нужно не сражаться известными методами социальной и духовно-нравственной стерилизации, а всячески их взращивать, поддерживать, широко распространять в детской среде, активно вводить в систему школьного образования, а не делать из нее жупел духовной отсталости либо национального эгоизма, а еще больше — духовного противостояния ценностям христианской культуры. Есть еще один вариант: терпеть ее присутствие, как бы не обращая на нее серьезного внимания, максимально ограничив стендами музейных витрин. Вроде она есть, вроде ее никто не выживает, но никто всерьез с ней и не считается.
 
И совершенно иное отношение появится у наших народов к ней тогда, когда мы будем говорить о своей культуре как о древнейшей традиции индоевропейских вед — ведийской культуре, которая стояла у истоков всех культур народов мира, в том числе и славянской. Как о культуре, имеющей не только многовековую историю в далеком прошлом, но и огромный потенциал развития в перспективе будущего.

Значимые даты