Обрядово-правовые регламентации, предписания и запреты в контексте народно-православного календаря и праздничного круга жизни

 

Изучение проблемы соотношения времени и календаря как того же времени, только ритуально промаркированного, обрядово акцентированного, систематизированного и упорядоченного по определенным критериям, параметрам, принципам, предполагает рассмотреть вопрос о взаимозависимости времени и характера поведения человека, его обрядовой практики, хозяйствования, повседневного поведения в разрезе суток, недель, месяцев, года.
 
Время, движимое в линейной последовательности, представляется с точки зрения культурологии однообразным и спорадическим. Время окультуренное, соотнесенное с природно-космическими процессами, время закольцованное и далеко не однообразное. Оно дискретно, прерывисто, целиком и полностью зависит от расстановки сакральных и профанных акцентов. Чтобы понять эту зависимость, необходимо выстроить условную иерархию макрокосмического характера. Солнце задает ритм глобальным природным процессам, которым, безусловно, подчинена вся жизнедеятельность человека. В свою очередь, и эти процессы, и человеческая жизнедеятельность отражены в феноменах культуры, которые с течением времени формируются в региональную традицию, имеющую самодовлеющее значение. Это значит, что исходная архаическая или довольно древняя особенность (приуроченность) давно утрачена как смыслообразующий фактор, и традиция выступает уже на уровне архетипа, способного оказывать влияние на подсознательный уровень исторической памяти человека.
 
Что здесь имеется в виду? День летнего солнцеворота некогда послужил основой для возникновения сложнейшего ритуально-обрядового комплекса. В годовом круговороте времени появилась обрядово-акцентированная позиция, через много столетий сформировавшая систему регламентирующих правил, которым строго подчинялся древний человек: например, собирать в этот день цветы, целебные растения, устраивать игрища вокруг костра, катать по деревне зажженное просмоленное колесо.
 
Сейчас вряд ли возможно с абсолютной точностью ответить на вопрос о причинах возникновения того или иного обрядового действия, достоверного понимания того, почему в контекст ритуала включен тот или иной обрядовый атрибут или предмет повседневного обихода. В этом плане могут оказать помощь только сравнительное изучение с культурами других народов мира и расшифровка ассоциативного ключа мыслительных процессов наших далеких предков. Мы не станем заниматься «археологией» этого вопроса, нас прежде всего интересует спектр регламентации, который сформировался в представлениях белорусов и русских в течение последних столетий и который во многом предопределил не только характер трудовой деятельности крестьянина, но и по возможности все другие стороны его жизни: рождение детей и строительство нового дома, обряды начала посевных работ и первого выпаса скотины в поле, начала домашнего ткачества и начала свадебного застолья и многого другого.
 
В данном случае нам хотелось бы предложить определенную классификацию культурологических регламентаций и по возможности систематизировать те стороны жизни, которые по каким-то соображениям подпадают под всевозможные регламентации в обрядовом или бытовом плане.
 
В основу классификации какого-либо круга фактов, явлений или обстоятельств могут быть положены различные принципы или критерии. В данном случае мы предлагаем ключевым скрепом структурирования регламентирующих фактов считать степень модальности, т.е. степень требовательности, жесткости посыла, рамки которого могут быть ограничены обычной рекомендацией и пожеланием или, напротив, выражены в форме категорического императива. (Хотя, конечно, при этом следует помнить о том, что кем-то мимоходом брошенное замечание да еще вне конкретного обрядового контекста может на самом деле быть не просто замечанием, доброжелательным пожеланием или полным лукавства уточнением по принципу «Ну-ну, поживем, увидим», а безапелляционным требованием, которое не терпит никакого обсуждения или варьирования ритуального поведения).
 
Вероятно, с определенной долей условности в круг классифицируемых материалов подобного рода следует отнести и наблюдения над погодными явлениями, часть из которых получила обобщающий характер и закрепилась в народном сознании на уровне стабильных примет. В некоторых из них причина и следствие связаны между собой не только взаимообусловленными факторами природы, которые с течением времени отложились в памяти и стали устойчивым компонентом всего праздничного ритуально-обрядового комплекса, но и самой верой людей в то, что это именно так и должно произойти.
 
Можно приводить огромное количество примеров, зафиксированных этнографами и фольклористами XIX—XX вв. и создавших уникальную по качеству и количеству устную энциклопедию погодных наблюдений. Зачастую поражает точность наблюдений за состоянием природы в определенные (чаще всего ритуально промаркированные) дни года. Эти наблюдения позволяют с большой долей точности прогнозировать состояние погоды на некие временные периоды и тем самым довольно точно предсказывать виды на будущий урожай, на состояние и благополучие молодой семьи, на физическое и умственное развитие новорожденного.
 
Ниже мы предлагаем классификацию многочисленных регламентаций, в основе которой лежит постепенное усиление характера требований в пределах от обычного пожелания до категорического запрета (табл. 1).
 
А далее следуют систематизированные по заявленным принципам примеры регламентаций из области хозяйственной деятельности, наблюдений над погодой, а также из области социальных отношений в пределах жизни человека — от его рождения и до смерти.
 
1. Вероятность возможного (допустимого)
 
Сюда отнесены двусоставные регламентации, которые в народном мировоззрении представлены в форме взаимосвязанных явлений («Ой, пра тэта ужо Hi у кога не пытайся» или «Мая мацi не раз так гаварыла»). Причинно-следственные связи в этом случае выстраиваются по принципу «если — то» и затрагивают практически все сферы жизни человека, а также широкий спектр наблюдений над состоянием природы. Эти регламентации имеют предположительный характер, хотя в большинстве своём они опираются на жизненный опыт предшествующих поколений. И тем не менее воспринимаются следующим поколением не как табу, канон, догма, а как возможность такого развития событий.
 
2. Регламентирующие пожелания
 
В этот раздел отнесены те регламентирующие правила народной культуры, которые имеют характер пожелания. Вместе с тем эти правила-пожелания не допускают возможности их невыполнения.
 
3. Регламентации, в основе которых лежит принцип: "Делай так — будет так"
 
В этот раздел отнесены те «правила» обычного традиционного права, которые имеют (или предполагают) двусоставную структуру. Они сформулированы в более строгой форме, нежели простые пожелания. Их первая часть определяет рамки влияния традиции, а вторая тут же дает вариант возможного результата (хотя он может варьироваться в плане социальных последствий и области своего влияния).
 
4. Ритуальные требования
 
Без особого труда можно заметить, что характер регламентаций постепенно усиливается, становится более строгим, приобретает черты категоричности, необратимости. Сюда относятся примеры, смысл которых, как правило, имеет предписывающую направленность, не предполагает их двойственного прочтения, не допускает возможности невыполнения по каким-то причинам.
 
5. Ритуальные запреты
 
Одна из самых строгих форм регламентации ритуального поведения. В народной культуре широко бытует представление о том, что нарушение этой части обычного или обрядового права может привести к тяжелейшим последствиям в жизни людей, допустивших эти нарушения. Однако в основе народной культуры всегда превалировало оптимистическое начало, которое сглаживало фатализм человеческой судьбы и драматизм семейно-бытовых событий. Поэтому своеобразным противовесом допущенным нарушениям была целая сфера народной медицины и магии, которая была призвана в той или иной мере облегчить участь человека, нарушившего запрет.
 
6. Табу, или категорический императив
 
В теоретических исследованиях табу синонимично понятию запрета, однако нам показалось допустимым или возможным выделить те регламентации народной традиции, которые имеют предельную степень жесткости формулирования требования. Можно предположить, что нарушения этих регламентации имеют необратимый характер, поэтому они особенно отчетливо сохранились в народной памяти и не претерпели каких-либо изменений в течение многих столетий.

Значимые даты